Вениамин Смехов

Вениамин Смехов мог вообще не задержаться в актёрской профессии. В Щукинском училище его после первого курса отчислили: педагоги решили, что студент слишком зажат и не годится для сцены. Смехова оставили вольнослушателем с испытательным сроком, и только потом вернули на курс Владимира Этуша. Вот такой старт — без фанфар, зато с хорошей встряской. После выпуска он год отработал в Куйбышевском драмтеатре, вернулся в Москву и попал в Театр драмы и комедии, который при Юрии Любимове превратился в легендарную Таганку. Там Смехов играл в спектаклях «Гамлет», «Дом на набережной», «Мастер и Маргарита», «Послушайте!» и «Ревизская сказка». Его Воланд был не сказочным злодеем с театральным хохотом, а холодным, умным наблюдателем — человеком, который видит окружающих насквозь и от этого слегка скучает. Массовый зритель, конечно, навсегда запомнил Смехова как Атоса из «Д’Артаньяна и трёх мушкетёров». В этом и есть забавный перекос его судьбы: артист с огромной театральной биографией для миллионов остался благородным графом в чёрном плаще. Сам Смехов не открещивался от роли и позже написал книгу о съёмках, но к собственной популярности относился без звёздной истерики. Кино вообще не было для него единственной точкой опоры. Он ставил драматические спектакли и оперы в России, Германии, Франции, США, Чехии и других странах, работал на телевидении, преподавал актёрское мастерство в американских университетах. Во время конфликта вокруг изгнания Любимова Смехов вместе с Леонидом Филатовым и Виталием Шаповаловым ушёл из Таганки в «Современник», а позже вернулся — не ради красивого жеста, а потому что историю этого театра считал частью собственной жизни. Есть у него и ещё одна профессия, которую часто теряют за Атосом и Воландом: Смехов — литератор, автор мемуаров, прозы, сценариев и книг о театре. Пишет он не как артист, решивший между делом «выпустить воспоминания», а как человек с настоящим слухом к фразе и хорошей памятью на детали. От предложенного звания народного артиста Смехов отказался, объясняя, что не хочет получать его в порядке юбилейной кампании. Поступок немного колючий, зато очень в его духе. Он вообще не производит впечатления человека, которому нужна ещё одна медаль на пиджаке. Куда важнее для него живой текст, хороший партнёр и ощущение, что сцена не превратилась в музей собственной славы.